Магия Безвременья

Объявление

27 июля - фаза Луны: I четверть (молодая Луна),
с 9:30 5 лунный день >>>
27 июля - Луна в знаке Весов c 15:37 GMT
27 июля - неблагоприятное время: 6:30 - 15:37 GMT
( UT=GMT - универсальное международное время
Определение местного времени: Москва, СПб = UT+3 (летом +4), Киев, Минск = UT+2 (летом +3) )



Добро пожаловать и благословенны будьте!



Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Магия Безвременья » Славянство и старообрядчество » Славянская книга мертвых


Славянская книга мертвых

Сообщений 1 страница 20 из 55

1

Слово о смерти
   
   1. Плоть наша состоит из четырёх стихий: земли, воды, огня и воздуха. Земля в нас — все кости («камни белые»), мышцы, и всякое плотное вещество в теле. Вода — все жидкости. Огонь — внутренний жар, помогающий пищеварению и некоторым другим деяниям, совершающимся внутри тела. Воздух же — дыхание: вдох Живы (ярь) и выдох Мары (марь). Когда эти четыре стихии в нашем теле пребывают в ладу друг с другом, мы здоровы; когда же их равновесие нарушается за счёт ослабления или увеличения силы одной из стихий, мы недужим.

   2. Смерть есть, прежде всего, разъединение. Когда мы начинаем умирать — отделяться от своей плоти — сначала отделяется стихия земли, лишая умирающего возможности двигаться самостоятельно. Ослабление земли порождает в сознании умирающего морочные видения воды. Так, например, человеку кажется, будто он находится посреди Окиян-моря, либо что по стенам и полу его дома течёт вода, хотя никакой воды на самом деле вокруг него нет. Когда отделяется стихия воды, у умирающего пересыхают губы и в его восприятии начинает преобладать огонь, который может проявляться в морочном видении дыма, пожара и т. п. Когда огонь уходит, его место занимает воздух.
   Тогда человеку кажется, будто дует ветер, и окружающее пространство наполнено чем-то вроде маленьких искр, вслед за которыми приходит тьма. В тот самый миг, когда воздух окончательно оставляет умирающего, человек перестаёт дышать и его плотское сердце останавливается.

   3. После того, как стихии разъединились, и душа умирающего отделилась от плоти, человек переходит из мира Яви на Кромку — мир Сновидений, разделяющий собой Явь и Навь. При этом происходит разрыв нити Макоши (Велесовой, или «серебряной» нити), соединяющей душу и тело при жизни в Яви. Переход в Иной мир сопровождается ощущением полёта (взлёта или падения) по узкому проходу сквозь тьму и особым жужжащим звуком, подобным гулу, издаваемому пчелиным роем.

   4. Как правило, оказавшийся на Кромке видит всё окружающее обычным образом, будто он по- прежнему пребывает в Яви, поэтому многие умершие на этой стадии поначалу не верят, что они уже умерли. Но вскоре они начинают замечать, что видимый мир несколько необычно освещён, что они не могут ни до чего дотронуться, и что живые люди вокруг почему-то их не замечают. Тако же ими обнаруживается, что они могут мгновенно переноситься в места, где когда-то были, видеть людей, с которыми когда-то общались, и видеть всё окружающее с потрясающей чёткостью, будто их зрение (в той или иной степени ослабевшее за годы жизни) вдруг стало совершенным.

   5. Места, с которыми умерший был связан при жизни, как правило, привлекают его в первую очередь. Душа, разделённая с телом, в течение некоторого времени после смерти ходит — «прощается», как говорят в народе, со своим домом, с местами и людьми, ставшими почему-либо дорогими ей при жизни в Яви. Люди, умершие неестественной смертью (так называемые «заложные» покойники, чья жизнь в Яви была прервана насильственным образом), могут пребывать в этом состоянии намного дольше, нежели те, кто умер естественным образом и в положенный срок. Пребывание души на Кромке может длиться от нескольких мгновений до многих лет, в зависимости от внутреннего состояния умершего.

   6. Но рано или поздно приходит срок, и душа переходит по Калинову мосту через реку Смородину в Навь — на Велесовы луга. На мосту душу встречает Вещий Страж в Светящемся обличье и заставляет её за считанные мгновения вспомнить всю свою земную жизнь, вплоть до мельчайших подробностей, которые человек по каким-либо причинам старался забыть. Вещий Страж никого не осуждает и не укоряет, ибо зрит Собь[1] — Божеское Присутствие в каждой душе без исключения. Вещий — само воплощение безграничной Любви Вседержителя Рода ко всем Своим чадам, как искушённым в Духовном Ведании, так и вовсе несведущим в нём. Поэтому, видя Свет Вещего, душа каждого существа стремится к Нему навстречу, как домой.

   7. Речено мудрыми: «Велесова (Закрадного) Суда никому не избегнута». Ибо, хотя сам Вещий Страж далёк от какого бы то ни было осуждения предстающих пред ним душ, неумолимые Законы Всемирья таковы, что каждая душа получает в посмертии то, что соответствует её внутренней природе — ни больше и ни меньше. Это её состояние можно сравнить со сном, в котором все заключённые в душе чувства воплощаются вовне в виде зримых образов, как благих, так и ужасных. Так, например, если основными чувствами, развитыми душой на протяжении её земной жизни, были гнев, злоба и ненависть, в посмертии она будет обречена на видение ужасных «снов», которые приведут её в трепет и смятенье. Если же душа развила в себе благие качества, такие как любовь, доброта и сострадание, её «сны» будут мирными и добрыми.

   8. Древние славянские сказы повествуют, что чистые и «лёгкие» души переходят по тонкому, словно радуга, Калинову мосту в Ирий Небесный, а «тяжёлые», запятнавшие себя Кривдой — падают вниз, в горящие синим пламенем воды реки Смородины и попадают прямо в самое Пекло Подземья. Пребывание в Ирии — можно сравнить с чередой добрых «снов» души, пребывание в Пекле — с чередой ужасных «снов». Пребывание как в том, так и в другом состоянии не вечно. Длительность этого пребывания зависит от внутренних качеств самой души. Чем больше душа «срослась» с наполняющей её злобой, тем дольше и мрачнее будет её пребывание в Пекле. Чем больше в душе добрых чувств, тем дольше и ярче будет её жизнь в Ирии.

   9. Так как большинство душ представляют собой сложное смешение добрых и злых чувств одновременно, их посмертные «сны» не являют собой ни чрезмерных страданий в Пекле, ни особого блаженства в Ирии. Такие «серые» души творят своим представлением соответствующие их внутренней природе «серые» миры, в которых и пребывают в течение какого-то времени, пока силы их воображения хватает на удержание образа мира их «снов».

   10. Затем наступает пора «растворения» души и «высвобождения» бессмертной Соби человека, когда Дух Рода (Собь) оставляет душу, как душа в своё время оставила тело. Тогда все силы души «стекаются» в род небесный, «вливаясь» в Окиян-море Силы предков того рода земного, к которому принадлежал человек при жизни в Яви. Собь же воссоединяется с Духом Самого Всебога Рода, что являет собой величайшее Таинство Всемирья.

   11. Сознавать себя на уровне Соби способны лишь мудрые — познавшие своё истинное Духовное Я (A3 ЕСМЬ), поэтому большинство людей после оставления души пребывает в глубоком беспамятстве, напоминающем сон без сновидений, после завершения которого они воплощаются в мире Яви вновь, не помня своих предыдущих воплощений и пребывания в иных мирах. И лишь мудрейшие из мудрых способны сохранять непрерывность сознания при переходе из одного мира в другой.

   12. Лишь мудрейшие из мудрых, оставляя свою бренную плоть, способны не вовлечься в маяту посмертных «снов», как благих, так и ужасных. Лишь мудрейшие из мудрых, восходя в посмертии до уровня осознания Соби, не воплощаются более в Яви, а уходят в Неведомые Чертоги Родовы. Лишь мудрейшие из мудрых без страха почитают Мару- Морену — Смерти Владычицу — как Великую Мать, открывающую Врата Жизни Вечной.
   Гой, Черна Мати! Гой-Ма!
   

   Слава Роду!

Здесь и далее, материал взять из "Славянской книги мертвых" - У. Велеслав.

0

2

  Нечто о погребальной обрядности
     

   1. Гостем приходит человек в Явь земную, странником проходит по дорогам жизни своей, а приходит срок — возвращается он Домой, туда, откуда все мы родом. Пока живёт человек на Земле — волю Богов Родных по мере своей вершит, сотворцом в деяниях Их возносится. Мудрый волю Богов как свою зрит и потому в ладу с Сущим пребывает, свою судьбу от Судеб Всемирья не отделяя; несведущий лишь о животе своём печётся, волю Богов презирая, и потому влачит его Рок силой, о каменьё вострое похотей мирских душу его размыкивая. Кто по-Божески на Земле жил, тот и по смерти во роду небесном Славой Боговой облечётся, со предками святыми из единой братины изопьёт; иной же, в маяте мирской душу свою источивший, и после смерти во Навьих Чертогах блуждать в маяте будет, путь к Свету Вышнему отыскать тщась, и каждому будет по мере его, по справедливости. Так судил Белес Премудрый, Судия Вещий, Владыка Чертогов Иных. Так повязала Макошь, Мать Великая, Поку-ты Держательница — нитей судеб всех Владычица.

   2. Заповедано нам от предков наших: «Похоронить мёртвого по чести — святой долг живых». Ибо должно Нави и Яви до конца времён разделёнными быть, живым и мёртвым — из разных чар пить, разными путями ходить. Потому говорят: «Покойника похоронить — душу в мир Иной проводить». Бо для из-Родной души живой предел дорог земных — ещё не предел Стези Богоданной, но лишь переход на Вельи Луга, во Уделы Велесовы. О том, коими обрядами сей переход облечь должно, далее речь поведём.

   3. По обычаю нашему, похоронные обряды совершаются в течение трёх дней со времени смерти, а само погребение — после полудня третьего дня. Погребение бывает огненным и земным. В первом случае тело почившего сожигают на Краде, а прах хоронят в земле либо развеивают над водой. Во втором случае, если по каким-либо причинам огненное погребение невозможно, тело предают земле, предварительно уложив его в домовину либо в особливо приготовленный для этого берестяной короб. Также известно погребение под корнями священного дерева, «отпускание» горящей погребальной ладьи по воде и др. Огненное погребение считается более благоприятным для души почившего, так как вместе с огнём — на Золотой Колеснице Самого Огнебога Сварожича (ещё говорят: на огнепёрых крылах Золотого Сокола-Огнебеога) — душа почившего восходит прямо к Ирийским вратам.

   4. При огненном погребении предки наши, по обычаю, воскладали тело почившего на Краду в ладье либо лодке, в зависимости от знатности почившего и совершённых им при жизни подвигов, желая так воздать ему положенную честь и облегчить переправу через бушующие волны огненной реки Смородины, разделяющей Явь и Навь. Вместе с ним в ладью (лодку) клали его личное оружие (прежде всего, меч) и посмертные дары, обсыпали тело зерном, как жениха на свадьбе. Если почивший был князем или знатным боярином, вместе с ним могли отправить в последний путь его любимого коня или охотничьего пса. Если любимая жена почившего решала последовать за мужем, добровольно взойдя на его погребальный костёр — её род был прославлен вовек!

   5. Самоубийц, заложных покойников (умерших «не своей» смертью), людей обесчестивших себя — покрывших душу свою несмываемым позором при жизни (например, трусливо бежавших с поля брани либо совершивших особо тяжкие преступления перед родом) — могли лишить чести огненного погребения, а их останки захоронить на перекрёстке дорог или где-нибудь «на отшибе» — отдельно от остальных почивших сородичей. Также отдельно хоронили безродных чужестранцев, невесть откуда пришедших, и изгоев. В случае, если почивший был известен при жизни как злой колдун, его тело могли пронзить осиновым колом, отрубить голову, руки и ноги, а сверху завалить камнями, чтобы после смерти не вставал из могилы и не ходил вредить живым. Но даже и в этом случае место его захоронения считалось «проклятым» и потому опасным для живых. Также известны захоронения «опасных» покойников на прибрежной полосе, затапливаемой приливом — между землей и водой, как бы на Кромке меж Явью и Навью.

   б. Когда погребальный костёр прогорал, над ним насыпался курган, высота которого зависела oт того, кем был покойный при жизни. Насыпать величественный курган над прахом человека, ничем себя особо не проявившего при жизни, считалось оскорблением славных предков и потому не дозволялось старейшинами рода. В дальнейшем на курганах совершались тризны в честь почившего и некоторые другие обряды родового кола. (В наше время наиболее распространённым похоронным обрядом в родноверческой среде является следующий: тело покойного сжигается в крематории, а его прах хоронится на общем кладбище, где над ним совершаются все положенные обычаем и не запрещённые действующим ныне законом обрядовые действия.)

   7. За правильным соблюдением всех обрядов, связанных с похоронами, следят волхвы, жрецы и старейшины рода, а также — просто старшие люди. Считается, что обрядовые нарушения, допущенные во время похорон, могут навлечь несчастья как на семью почившего, так и на всю общину, а то и на весь род. Предки наши верили, что даже неумышленное оскорбление покойного может, при определённых обстоятельствах, стать оскорблением всех почивших предков и всего рода небесного, привести к неурожаям, моровым поветриям у скота и смертям сородичей, живущих в Яви.

   8. Перед совершением похорон, перво-наперво, старшие в роду определяют «долю» покойного, то есть отбирают ту одежду и те вещи, которые будут сопровождать его на похоронах, чтобы умерший не забирал потом у живых «своё». В народе говорят: «Покойник у ворот не стоит, а своё обязательно возьмёт». Поэтому при шитье одежды для почившего все обрезки ткани кладут, по обычаю, вместе с ним в домовину, а стружки, что остались после изготовления домовины, либо стелют на дно, либо пускают по воде. Также в домовину кладутся «передачи» для тех, кто умер ранее, буде в том оказывается необходимость. (Так, например, иногда кому-либо из живущих в Яви сородичей является во сне умерший родственник и просит передать ему на «тот свет» что-либо из одежды, какую-то вещь и т. д.) Иногда опусканием в могилу с покойником каких-либо вещей, принадлежащих живущим, пользуются злые колдуны, обрекая тем самым хозяина вложенной вещи на преждевременную смерть. Поэтому при похоронах следует строго следить за тем, кто и какие «передачи» вкладывает в домовину, а также, по возможности, не подпускать к покойнику неизвестных людей.

   9. По поверьям, близкую смерть человека предвещают те или иные особенности поведения животных и птиц: голубь залетает в окно, ворон садится на окно, собака воет по ночам, курица поёт петухом, кукушка прокукует в затылок, дятел долбит стену дома, кошка ложится поперёк половиц, корова ложится у ворот и т. п. Также покойника ожидают, если: хлеб растрескивается в печи или падает с лопаты, с печи без видимых причин сыплется побелка, домовой особенно громко стучит по ночам в матицу, вырос необычайно богатый урожай льна (о коем говорят: «на покров головы»), в старом доме прорубили новое окно, телега с покойником остановилась у ворот дома, хозяин ходит в одном лапте и т. п.

   10. Первым признаком наступившей смерти издревле считается прекращение дыхания. Об умершем говорят: «Испустил дух». Подтверждением того, что душа вышла из тела человека, является волнение воды в чаше, которая была поставлена в изголовье умирающего: «Душа омылась». Если человек умирает с открытыми глазами, их спешат закрыть, дабы покойник «не высматривал себе попутчика на тот свет». Покойник, в отличие от живых людей — слеп и недвижим: «Лежит — ни рукой, ни ногой, ни буйной головой». Эти его отличия закрепляются обрядами связывания рук и ног почившего (они остаются таковыми до самого его погребения), подвязыванием нижней челюсти (дабы покойник не мог «говорить»), накрыванием лица или даже всего тела покойного плотной непрозрачной материей (дабы он не мог «смотреть» на живых) и т. д.

   11. Вскоре после смерти человека совершается обряд обмывания его тела. Как правило, это делают старики и старухи, реже — вдовы, бобыли и старые девы, но ни в коем случае не близкие родственники. При этом покойниц обмывают женщины, а покойников — мужчины. Исключение делается лишь для почивших в глубокой старости, так как в этом возрасте человек, в определённом смысле, выходит за рамки половых ограничений. Разоблачение покойного перед обмыванием — снятие с него одежды, которую носят живые — важное обрядовое действо, возвращающее человека к природной наготе, к состоянию, присущему живому существу до рождения или, по крайней мере, до его обрядового вхождения в род. Обмывание тела покойного совершается, как правило, на полу, в углу возле печи, либо у порога, ногами к печи. Покойника сажают в корыто, моют тёплой водой с мылом, вытирают его же рубахой, которая была на нём, разрывая её вдоль надвое. Впоследствии эту рубаху сжигают где-нибудь вне дома. Воду, оставшуюся после обмывания, выливают там, где никто не ходит, дабы не навести порчу на живых.

   12. Обмывалыциков, по обычаю, сразу не благодарят, чтобы в доме не было ещё покойника. Кроме того, в некоторых местах бытует поверье, что если сразу отблагодарить и раздать одежду покойного, то он на «том свете» будет вынужден «ходить голым». После обмывания все вещи, которыми пользовались при совершении этого обряда, должны быть непременно уничтожены, чтобы не навредить живым. Исключение делается лишь для мыла, используемого в целительстве: им моют руки все хворые, приговаривая при этом слова заговора: «Как у мёртвого ничего не болит, не щемит, так и у меня, внука Даждьбожьего / внучки Даждьбожь- ей [имярек], не боли, не щеми, с водой прочь поди!» Иногда покойника просят «забрать с собой все горести и болести» от живых. Чтобы вылечить головную боль, обводят рукой покойника вокруг головы, приговаривая слова заговора: «Как рука твоя замерла, так боль моя из головы ушла!» От зубной боли, по поверьям, можно избавиться, если потереть мизинцем левой руки покойника свой больной зуб. И т. п.

   13. После обмывания тела обмывалыцики обряжают почившего в погребальные одежды, облекая его в «облачения не живых, но иных». Погребальная одежда, как мужская, так и женская, как правило, белого цвета. Хорошо, когда одежду для покойника шьют специально для похорон — иголкой от себя. Исключение делается в том случае, когда человек сам завещал похоронить его в определённой одежде, которая была ему почему-либо особенно дорога при жизни. Обряжая покойника, соблюдают ряд правил, способствующих выделению его из мира живых. Так, например, в Пермской области при одевании погребальной рубахи на женщину-покойницу её застёгивают по-мужски — слева направо. Известна обрядовая загадка о покойнике: «Обулся не так, оделся не так, поехал не так, заехал в ухаб, что не выедешь никак». Так, на женщину-покойницу в старину не надевали передника, онучи и оборы лаптей повязывали задом наперёд, по-другому, нежели при жизни, завязывали платок на голове и т. д. При этом в одежде покойниц, как и живых, должны строго соблюдаться возрастные различия: одежда молодой девушки должна известным образом отличаться от одежды взрослой женщины, а та, в свою очередь, — от одежды старухи. В некоторых губерниях в старину было не принято хоронить покойника в кожаной обуви, так как это считалось богохульством.

   14. Изготовление домовины испокон веков входило в обязанности зрелых мужей — членов общины. Чаще всего об этом просили соседей или близких знакомых, хороших плотников. По обычаю, заказывать домовину у неизвестных людей можно только в крайнем случае, когда нет другого выхода. Для обмера покойника плотник использует нарочно вырезанную для этого дела тонкую рейку — смерок, который затем кладётся в домовину, как и стружки. Издревле строго соблюдается обычай не рубить для домовины деревья, посаженные человеком, который ещё жив. Кроме того, смерком ни в коем случае нельзя мерить живых людей, и особенно детей, которые, будучи померены смерком покойника, могут, по поверьям, перестать расти и вскорости умереть. Также известно использование смерка при совершении некоторых видов волшбы. Например, в Костромском крае мерка с домовины часто использовалась пчеловодами на пасеке, чтобы рои не уходили от своих хозяев. В Воронежской области существует поверье, что умерший стоит со смерком в руках у ворот кладбища, дожидаясь следующего покойника. И т. п.

   15. Важно, чтобы домовина была покойнику «впору». Если она окажется мала, то это может вызвать недовольство со стороны умершего, который будет приходить с жалобами и упрёками к своим живым родственникам по ночам. Если же домовина будет слишком велика, покойник может «позвать» в неё до срока кого-либо из оставшихся членов семьи. Вместе с покойником в домовину кладут некоторые из его личных вещей, например, нож, иногда — топор, не доплетённые покойником лапти, его рабочие инструменты, кроме этого — мыло, гребень (расчёску для волос), съестные припасы и т. п. Мужчине-покойнику никогда не бреют бороды и усов, так как это, по поверьям, может грозить появлением нового покойника в доме. Покойнице оставляют её неоконченное рукоделье, нитки с иголкой, чтобы на «том свете» можно было «починить одежду», а также полотенце, мыло, гребень, веретено с пряжей и т. п.

   16. Домовина — «последний приют» покойника и его «смертная постель», на дно которой кладутся сухие листья, покрытые холстом. В изголовье помещают подушку, набитую либо сухими листьями, либо куделью. Некоторые люди всю жизнь собирают остриженные и вычесанные волосы, чтобы набить ими смертную подушку, а также остриженные ногти, которые родственники кладут почившему за пазуху в мешочке. В некоторых местах сохранилось поверье, согласно которому ногти должны будут помочь почившему «карабкаться на том свете на вершину Хрустальной горы, где расположен Ирий».

   17. Пока покойник ещё находится в доме (сначала на лавке, а затем и в домовине), тех людей, кто делал домовину, обычно в благодарность кормят и поят. Крышку от домовины («лодку малую», которой накрывают «лодку большую», в которой лежит тело почившего) ставят снаружи, к углу дома. Там же у окна вешают рушник без обережной вышивки, который означает, что в доме кто-то умер. Как правило, рушник оставляют висеть на окне до сороковин — сорокового дня по смерти усопшего, чтобы его душа, летая, могла «утереть слёзы». Также до сороковин занавешивают все зеркала в доме, дабы не «удваивать» покойника в доме. Обычно покойник лежит в домовине два-три дня, в течение которых проститься с ним приходит всё село (все знакомые). В ногах покойного ставят блюдце, чтобы приходящие клали в него деньги, которые затем идут на совершение поминок и отравление тризны.

   18. По ночам возле покойника остаются «сидеть» старые люди, молясь Велесу — Навьему Владыке за усопшего. Такие «сидения при покойнике» продолжаются на протяжении всех ночей, пока покойник остаётся в доме. Родственники, особенно дети, а также молодые неженатые, уходят ночевать к соседям либо удаляются из дома на всё время до погребения, так как их жизненные силы могут пострадать от соприкосновения с силами Нави. Пока покойник пребывает в доме, по обычаю, нельзя подметать и мыть полы, держать в доме половики, кои выносят ещё до обмывания тела покойного, чтобы умерший «не увёл из дома» остальных. Иногда полы в доме, где есть покойник, выстилают еловыми ветками (ель — «дерево мёртвых», посвященное Велесу). Чтобы не бояться покойника, по поверью, нужно дотронуться до его ног.

   19. На третий день утром зрелые мужи — члены общины, но обязательно не родственники почившего — готовят «чистое место» для усопшего: складывают погребальную Краду или роют на кладбище могилу. Вынос покойника из дома совершается только после возвращения копальщиков. Перед выносом тела близкие и родные прощаются с почившим. Именно в это время можно просить покойника «передать» что-либо своим прежде почившим родственникам и положить в домовину какие- либо мелкие предметы — «передачу» на «тот свет», выносят покойника из избы, стараясь не задеть за косяк дверного проёма, непременно ногами вперёд, чтобы он не имел возможности, когда его тело похоронят, «вернуться назад» за кем-либо из оставшихся живых. В исключительных случаях, например, когда хоронят злого колдуна, домовину с его телом просовывают через окно, либо протаскивают через яму под порогом, специально выкопанную для этого действа, либо через разобранную часть крыши.

   20. Во дворе домовину ставят на скамью или на табуреты. Здесь близкие и соседи опять прощаются с покойником. Женщины начинают «выть» — причитать над почившим. Голосят обычно родственницы: одна ведёт, две «подголосницы» помогают. Иногда для этого обряда приглашаются особливые плакальщицы. При этом, совершая обряд оплакивания, следует соблюдать известную меру, памятуя о бессмертии души. Плакать при разлуке с близким и дорогим человеком — естественно, особенно для женщин, но оплакивать его сверх меры, не чая с ним встречи на «том свете» — значит возносить хулу на Родных Богов и род небесный. Также не принято сильно плакать на похоронах новорожденных и маленьких детей. По поверьям, мать не должна оплакивать своего умершего ребёнка сверх меры, дабы «не утопить его на том свете в слезах».

   21. Если умер «сам» (хозяин), то при выносе домовины поднимают на ноги всю скотину, веря, что иначе она может вымереть. Поставив домовину на телегу либо на волокуши, просят почившего хозяина «не брать с собой весь дом», а оставить его оставшимся членам семьи. Когда выносят покойника, то кто-нибудь из его родственниц, по обычаю, падает на то место, где стояла домовина, и обязательно причитает по покойному. Перед тем, как двинуться в путь, все участники похоронного шествия смотрят на ноги лошади, чтобы не тосковать и не бояться «возвращения» покойника. Вдове строго возбраняется тосковать о почившем сверх меры, дабы недобрый Навий дух в виде огненного змея не повадился прилетать к ней по ночам, оборачиваясь её умершим мужем.

   22. После выноса домовины с покойником женщины моют избу (или хотя бы метут пол), скамейки, стулья и стол переворачивают вверх ногами, чтобы умерший не «возвратился» и не «забрал к себе» живых родственников до срока. Как только домовину снимают с лавки, на это место хозяйка кладёт камень, квашню, ухват или полено, чтобы место «не пустовало для другого покойника». В передний угол также кладут камень, как правило, вынутый из каменки, «чтобы другие не умирали», который остаётся лежать там до сороковин — дня проводов души почившего. Пока идут похороны, в доме обычно остаются замужние соседки для приготовления поминок. Молодёжь в этом не участвует, так как поминальные приготовления — забота пожилых замужних женщин, которыми руководит, как правило, сведущая в сём деле бабка-ведунья.

   23. Впереди похоронного шествия, по обычаю, идёт женщина, которая разбрасывает зерно для птиц (в коих, по поверьям, могут обращаться духи предков) — на помин души почившего. За ней следуют те, кто несёт домашних Чуров из дома почившего или домашние Свята (резные, вышитые или рисованные), убранные рушниками без обережной вышивки либо кусками белёного холста. За ними идёт кто-либо из мужчин с крышкой от домовины на голове. За ним, непосредственно перед домовиной с покойным, идут волхвы и жрецы, участвующие в проведении обрядовых священнодейств. Несут домовину, по обычаю, зрелые мужи, вчетвером — по числу четырёх сторон белого света и четырёх ликов Отца Сварога, либо вшестером — по числу шести лучей Громового Колеса и шести концов чира «Жива». Несут домовину через рушники, не прикасаясь к ней голыми руками, либо на носилках, сделанных из двух жердей с верёвочными перемычками. (Интересно отметить, что в южных губерниях России при похоронах женщины, по старинному обычаю, всех участников одаривают холстиной или рушниками, которыми все подпоясываются; при этом мужчины, несущие домовину, обвязывают рушниками головы.) За домовиной идут родные и близкие, затем соседи и знакомые, и лишь затем все остальные участники похоронного шествия, буде таковые имеются. Замыкает шествие женщина, разбрасывающая еловые веточки — «заметающая» покойнику дорогу обратно. На похоронах покойника-мужчины принято раздавать или рассыпать перед похоронным шествием зерно, на похоронах женщины — раздавать одежду и холсты.

   24. Если до кладбища идти далеко, то за селом ставят домовину на сани либо на телегу и везут. Проходя село, нигде не останавливаются, дабы не навлечь на дом, у которого произошла остановка, беды. Идущие с Чурами и Святами, по обычаю, должны всю дорогу не оборачиваться, чтобы в селении не было ещё покойника. В некоторых областях домовину даже летом везут на санях, символизирующих собой Велесову Ладью Мёртвых, в отличие от телеги, символизирующей Солнечную колесницу Даждьбога (колесо — символ Солнца). Сельчане, кроме родственников и близких друзей почившего, по обычаю, провожают домовину с телом усопшего до первого перекрёстка дорог — «покойничьих крестов». Далее следуют только те из них, кто желает, чтобы и покойный, когда придёт срок, встречал их на «том свете».

   25. В день похорон, по обычаю, принято подавать первому встречному милостыню в виде куска хлеба, завёрнутого в рушник без обережной вышивки. Первый, кто встретится на пути похоронного шествия, приняв милостыню, должен молиться за почившего, а тот в свою очередь первым встретит принявшего хлеб на «том свете». Вообще, милостыня путникам (коим покровительствует Сам Белес), незнакомцам и первым встречным издревле понималась как средство общения с Иным миром. Так, например, по поверьям, если покойник на «том свете» в чём-то имеет нужду, он может во сне попросить об этом кого-либо из живущих в Яви родственников, и тот может отправить просимое покойнику, подав его в виде милостыни «первому встречному». Также верили, что, встретив на пути похоронное шествие и не желая присоединиться к нему, следует повернуть обязательно направо, так как правая сторона — к жизни, а левая — к смерти.

   26. Дойдя до места, где тело почившего будет возложено на Краду либо опущено в могилу, все встают лицом к северу — земле предков, а волхв либо жрец обращается к Огнебогу Сварожичу и к Матери Сырой Земле, просит Вещего Бога провести душу во Ино — на Велесовы луга, а также речёт особые разрешающие (плотские узы) и отпускающие (душу усопшего) заговоры, кои ведомы людям сведущим. Если тело почившего сожигалось на Краде, собирают оставшийся после него пепел и предают его земле или воде. Хорошо, если прямо над прогоревшими останками можно насыпать курган. В иных случаях прах, оставшийся после сгорания Крады, может быть захоронен в могиле.

   27. Прежде чем опустить домовину или сосуд с прахом в могилу, родственники, по обычаю, «откупают место», бросая в могилу мелкие монетки и сыпля зерно. Перед опусканием домовины в могилу с покойным в последний раз прощаются, развязывают ему руки и ноги (если они были связаны), закрывают и заколачивают крышку, стараясь сделать это с одного удара молотка. Домовину опускают, как правило, на верёвках либо на длинных рушниках, кои затем оставляют на кладбище (навязывают на дерево у могилы либо закапывают вместе с домовиной) либо раздают участникам похорон «на помин души». На крышку домовины каждый из присутствующих сыпет по три горсти земли, говоря при этом: «Да будет земля тебе пухом!» Затем могилу закапывают, и все молча возвращаются с кладбища, не оборачиваясь. Все участники похорон, придя в дом, обязательно моют руки и по возможности переодеваются, совершая таким образом обряд очищения.

   28. На поминках в день похорон прежде всего вспоминают о добрых и славных делах и поступках почившего, ни в коем случае не ругая его за допущенные при жизни ошибки: «О покойном — либо хорошо, либо никак». За столом рассаживаются по старшинству, старшие первыми, младшие в конце. Вначале подают кутью — поминальную кашу из распаренных зёрен пшеницы с мёдом. Её съедают понемногу, одну-три ложки, затем следует другая пища. В последнюю очередь подаются кисель и блины — непременные поминальные блюда. После них, по обычаю, принято в молчании расходиться — сначала старики, а затем молодые, ибо, по поверьям, кто первым уйдёт с поминок, тот и умрёт раньше.

   29. На сороковины совершается обряд «проводов души» почившего. Все собравшиеся выходят во двор, обращаясь к Родным Богам и предкам, молятся за душу почившего, после чего открывают ворота — чтобы его душа «вышла со двора». С окна снимают рушник, провисевший на нём сорок дней, и относят его на кладбище, навязывая на священное дерево, либо на памятный Родовой столб с тремя насечками (знаками Тремирья — Прави-Яви- Нави), либо крест (знак огня и возрождения — воскресения души), установленный над могилой или курганом почившего. По возвращении с кладбища устраивают поминки, как в день похорон. Также поминки устраиваются в годовщину смерти. (Особливо умерших следует поминать, принося им положенные требы на Вешних и Осенних Дедов, а также во время некоторых других Святодней Годового Круга, связанных с почитанием предков.)

   30. Девушек, умерших до замужества, хоронят в облике невесты — с распущенными волосами, с венком на голове и в свадебной рубахе. Домовину умершей девушки красят в розовый цвет (в отличие от обычного красного) и украшают цветами. Подруги почившей, провожая её «в последний путь», поют над ней свадебные песни, в причитаниях называют её «белой лебёдушкой» и «княгиней». Девушкам-подругам, как и на свадьбе, раздают цветные ленточки, которые прежде лежали на крышке домовины, и кормят обедом. В некоторых местах бытует обычай вешать на могильный крест умершей девушки косу, плетённую из кудели (льняного волокна), как символ девичества. Похороны - «свадьба» завершаются поминками в доме родителей, на которых присутствуют молодые люди обоих полов — всё как на настоящей свадьбе…

0

3

Душа — незримый двойник человека при его жизни, обиталище Бессмертного Духа (Соби). После разделения с грубой плотью человека (в случае его смерти или во время сна) душа покидает тело, принимая облик ветерка, пара, дыма или бабочки, мухи, птицы. Иногда душу представляют как маленького человечка с прозрачным телом или ребёнка с крылышками.
   Своё начало душа берёт от матери при рождении человека, по другим представлениям — исходит от Самого Всебога Рода, либо Отца Небесного Сварога, как и Бессмертный Дух. Она живёт вместе с человеком и находится у него либо в голове, либо в ямке под шеей, в груди, в животе, в сердце и т. д. Душа, в отличие от Бессмертного Духа, растёт, как и человек, чувствует тепло, холод, боль, радость, но питается только паром от пищи. При жизни человека она может покидать его только во сне, поэтому людям снится, что они путешествуют, попадают в необыкновенные места и т. д.
   Если человек живёт не по Прави, связан с нечистой силой, то душа, покинув его во сне, творит различные злодейства. Так, по украинским поверьям, тело ведьмы остаётся бездыханным, пока душа, являясь людям в различных обликах, отбирает у коров молоко, похищает с неба звёзды и т. п. Если в это время изменить положение тела ведьмы, то возвратившаяся после ночных странствий душа не может попасть в свою телесную оболочку и летает вокруг ведьмы, оборачиваясь то курицей, то гусыней, то мухой, то пчелой. Люди, совмещающие в себе свойства человека и духа (волхвы, ведуны, колдуны и др.), по поверьям, имеют две души. В русских и украинских верованиях эпохи двоеверия встречается противопоставление души, присущей человеку (мужчине), и пара, заменяющего душу животным, иногда — женщинам.
   После смерти человека душа покидает тело с последним выдохом умирающего, оставаясь некоторое время поблизости от тела. Чтобы помочь душе покинуть помещение, нередко открывают двери, окна, заслонки в печи; из окна вывешивают полотенце, по которому она спускается, а затем при желании может вернуться обратно. Считается также, что душа «утирает этим полотенцем свои слёзы», отдыхает на нём. Белорусы во время одевания покойного ставят на окне стакан с чистой водой и вешают полотенце, чтобы душа умершего могла вымыться, обсушиться и чистой явиться на «тот свет». Украинцы полагают, что душа сопровождает тело до кладбища, плача и вопрошая: «Иой, а я де буду?»
   После похорон душа часто возвращается в дом, поэтому на поминках у восточных славян принято подавать к столу горячие блюда (борщ, свежеиспечённый хлеб, который непременно ломают руками, и т. д.), чтобы душа могла подкрепиться паром от этой пищи. У белорусов в течение шести недель в Красном углу стоит сосуд с водой: согласно поверью, душа покойника сорок дней находится в доме и нуждается в питье. На сороковой день после смерти у восточных славян происходят проводы души на «тот свет»; в Полесье, например, этот обряд называется «поднимать воздух». Сходные представления о душе усопшего, пребывающей вблизи людей в течение первых сорока дней после смерти, характерны и для южных славян. По истечении данного времени души путешествуют по земле, поднимаются в высшие воздушные сферы, летят на Суд к Вещему Богу и т. д.
   Наиболее тяжёлым считается переход души через воду. Согласно древним славянским верованиям, души на «тот свет» перевозит Вещий Бог — Белес (в эпоху двоеверия — св. Никола); иногда подчёркивается, что он перевозит только праведные души. По украинским поверьям, счастливые души пребывают в Чертогах Боговых, стоящих на земле среди моря. Они непрерывно славят Бога или пируют за белыми столами, на которых яства не уменьшаются, поскольку души едят только пар. Неправедные души мучаются в Пекле и голодают, так как их кормят золой. Считается также, что неправедные души беспрестанно носятся по земле, вызывая вихри, бури, ураганы. Души некрещёных и не прошедших обряд имянаречения детей становятся навками, мавками, русалками.
   Согласно поверьям, существует тесная связь души с телом и после смерти. Чтобы душа могла время от времени видеть своё тело, украинцы делают в гробу окошечко. В поминальные дни душа посещает родной дом, обходит места, где бывала при жизни во плоти, обязательно появляется у могилы, поэтому родственники усопшего оставляют на могиле пироги, блины, льют хмельные напитки. Русский обычай подметать могилу берёзовыми вениками объясняли тем, что душе «приятен запах берёзовой листвы». Повсеместно распространено верование о том, что души возвращаются домой на Коляду, Масленицу, в поминальные дни Вешних Дедов, на Зелёные Святки и др.
   Показываясь людям, душа принимает облики различных насекомых и птиц, что связано с представлением о её лёгкости, способности летать, наличии крыльев и т. п. Так, у поляков и в южной России при появлении бабочек у пламени свечи поминают умерших, молясь и называя их по именам; известны также запреты убивать бабочек, приметы о них как предвестниках смерти и т. п. Если к дому постоянно прилетает какая-либо птица (воробей, кукушка, коршун), то её принимают за душу умершего. В Полесье о пролетающих в поле птичках говорят, что это летают души добрых людей. Нередко в знак поминовения усопших на могилах или перекрёстках дорог рассыпают для птиц зерно. Иногда душу представляют себе в облике мыши, ящерицы и других хтонических животных.

0

4

Ведогон (ведогонь) — по славянским верованиям, одна из составляющих души человека, «тело сновидений», или как говорят оккультисты, эфирно-астральное тело. «Странствовать ведогоном» — значит путешествовать без тела во сне или в трансе подобно камлающим шаманам.
   Согласно верованиям южных славян, ведогоны — незримые духи, сопутствующие людям до смерти. Во время сна они исходят из человека и охраняют его имущество от воров, а жизнь — от неприятелей или других, недобрых, ведогонов. Между собою эти духи дерутся, и если в драке один из ведогонов убит, то и человек, хозяин его, вскоре умирает.
   В некоторых случаях ведогоны могут становиться видимыми человеческому глазу. Считается, что если ударить ведогона кованым железным остриём (например, ножом) — человек, по чьему ведогону был нанесён удар, также получит в соответствующем месте рану на теле.
   В Белоруссии до сих пор верят, что каждый мальчик получает при рождении сестрицу — «сорку», а каждая девочка — «братека», которые остерегают их от несчастий и невзгод. Полагают, что духи эти — то же самое, что и ведогоны древних славян.

0

5

Сон — состояние человека, воспринимаемое в народе как близкое к смерти (ср.: смерть — «вечный сон», мёртвый — «усопший», умереть — «почить»). Говорят: «Сон смерти брат», «Сонный, что мёртвый» (у русских), «Сон — наполовину смерть» (у сербов). О сонливом человеке говорят, что его «смерть притягивает» и он скоро умрёт. Распространено представление, что во время сна душа, половина души или одна из двух душ человека, особенно ведьмы, временно покидает тело, в различном облике (чаще всего зооморфном) выходя из его рта, и путешествует по местам, которые человек видит во сне. Этим объясняется опасность резко будить крепко спящего человека, переворачивать его тело во время сна, так как его душа не сможет найти пути назад и человек заболеет падучей, лишится памяти, рассудка или даже умрёт. На том же представлении основан и способ распознавания ведьмы у некоторых южных славян: спящую женщину, заподозренную в колдовстве, поворачивали ногами к изголовью и затем ждали, когда на чердаке поднимет шум злой дух, который вышел из неё и не может вернуться назад. Отделение души от тела происходит также при обмирании (см. далее), когда душа человека успевает посетить «тот свет».
   Запрещено не только переворачивать, но и целовать спящего, особенно ребёнка, иначе он заболеет или умрёт. Нельзя кормить спящего ребёнка грудью: он будет плохо расти. Если ребёнок смеётся во сне, значит, его забавляют добрые Природные духи (в эпоху двоеверия говорили — ангелы). Скрежет зубами во сне означает, что спящий борется с чертями. Когда человек разговаривает во сне, считают, что он долго не проживёт. Если взять его в это время за мизинец, он расскажет всю правду. Для прекращения бреда во сне следует потрясти спящего за нос. Чтобы просыпаться в желаемое время, нужно носить на шее особую косточку из петушиного крыла или ударить большим пальцем ноги о дно кровати несколько раз, обозначая час, когда нужно проснуться.
   Запреты и предписания касаются позы спящего и его одежды. Спать ложатся в избе головой к Божнице, к Красному углу (а не к порогу) и поперёк половиц (а не вдоль, как кладут покойника). Мужчине нельзя спать на животе, а женщине, особенно беременной — на спине, так как этим может воспользоваться нечистая сила. Опасно спать с открытым ртом, так как в человека может вселиться чёрт или заползти змея. Чтобы уберечься от злых духов, мучающих человека по ночам, ложатся спать на правый бок. Однако иногда считают, что во время сна на правом боку можно придавить доброго духа-хранителя, всегда находящегося справа от спящего. Если ребёнок спит ничком, уткнувшись в подушку, он осиротеет, а если с открытыми глазами — сам долго не проживёт. Считается, что спящий в одежде — часто болеет. Однако кое-где женщинам запрещалось спать без платка. В целях оберега от нечистой силы иногда спали, подпоясавшись, но существовало и представление, что дух - хранитель примет спящего человека за сноп, если у него не снят пояс и не расстёгнуты пуговицы.
   На связи сна со смертью основаны различные способы усыпления, которыми пользовались воры: сыпали вокруг дома или перебрасывали через него землю с могилы, обходили вокруг дома с отрезанной рукой мертвеца, с метлой, которой подметали комнату, где лежал покойник, зажигали свечу от покойника, свечу из жил или жира мертвеца и т. п.
   Обычай бдения, воздержания от сна, соблюдался во время похорон, родов и свадеб, в определённые Кологодные Святодни, а также на заходе Солнца и в полдень. Существовали запреты спать в определённых местах, особенно в местах появления нечистой силы: на меже, на перекрёстке дорог, в бане, в тени лещины, под скрипучим деревом, в котором томится неупокоенная (неправедная) душа. Того, кто спит на столе как на почитаемом месте, в наказание будут преследовать змеи, а тому, кто ест хлеб в постели и спит на хлебных крошках, будут сниться змеи. Нельзя, чтобы на спящего светила полная Луна: человек станет лунатиком, ночное светило может увлечь его на «тот свет».
   Лунные фазы влияют на сновидения: на Новолуние сны обычно сбываются. Исполнение сновидений зависит и от дней седмицы. Так, сон, при снившийся в ночь на неделю (воскресенье) или на какой-либо Кологодный праздник, сбывается до полудня (ср. русскую поговорку: «Праздничный сон до обеда»), а сон на понедельник — «пустой». Вещие сны зависят также от времени ночи (до или после полуночи) и от положения тела спящего. Сны, приснившиеся под утро, исполняются быстрее. Сбываются сновидения, приснившиеся человеку, спящему на правом боку, и не сбываются при положении тела навзничь или ничком. Чтобы запомнить приснившийся сон, клали под голову камень, а проснувшись, кусали угол подушки и избегали смотреть в окно. Чтобы поскорее забыть худой сон, нужно взять себя за темя. Если желаешь присниться человеку, увиденному во сне, нужно перевернуть подушку. Чтобы не сбылся страшный сон, также переворачивали подушку, выворачивали наизнанку бельё и наволочку, не рассказывали сон три дня, вешали полотно на придорожный Чур или на священное дерево в дар Богам, садились на поперечную лавку, хватались за дерево или за железо со словами: «Куда ночь, туда и сон! Как не станет срубленное дерево на пне, чтоб так не стал и сон на правде!»
   Вещие сны вызывали различными волшебными способами: например, девушки, чтобы увидеть во сне суженого, ложились спать натощак, клали под подушку мужские штаны, кольцо, гребень и т. п. и произносили особливые заклинания. По сновидениям гадали не только о женихе, но и выбирали на основе их предсказаний место для строительства дома или установки Капища. Сербы верили, что можно передать свой сон другому человеку в Юрьев день (на Ярилу Вешнего) до восхода Солнца. Для этого окликали кого-нибудь, ждали, пока он отзовётся, и говорили: «Передаю тебе сон на Юрьев день».

0

6

Обмирание — народное название летаргического сна, который понимается как временная смерть, когда душа спящего посещает «тот свет». Широко распространённые рассказы об обмираниях обычно включают мотив о том, как герой получает (чаще всего во сне) предуведомление (от некоего посла с «того света» или от Самих Родных Богов) о предстоящем обмирании. Основная часть рассказа содержит указание на продолжительность сна (три, пять, семь или двенадцать дней), сведения о проводнике, указывающем герою путь в мире Мёртвых (обыкновенно это умерший родственник или святой): картины Закрадного мира, разделённого на отдельные зоны соответственно разрядам покойников; описание мучений неправедных душ за различные весьма конкретные неправедные поступки (отнимание молока у коров, заламывание колосьев в поле, убиение детей во чреве, злое колдовство, несоблюдение Родовых обрядов и обычаев и т. п.).
   Путешествующий не может вмешиваться в происходящее на «том свете». Среди обитателей Закрадного мира он может встретить своих родственников, но облегчить их участь он не может. Часто гостю сообщают дату его действительной смерти. Концовка рассказа повествует о пробуждении от сна и возвращении к жизни. Проснувшийся сообщает близким об увиденном на «том свете», однако обычно ему разрешается говорить не обо всём или разрешается говорить всё, кроме «трёх слов» (реже вообще запрещается рассказывать об увиденном). Нарушение этих запретов грозит смертью. Подобно быличкам, тексты обмираний содержат «формулу достоверности», т. е. указание на реальное лицо, испытавшее обмирание, место и время действия и т. п.
   В одном из подобных рассказов, записанных в Полесье, некой вдове явился во сне «старый дед», объявил, что она заснёт крепким сном на пять дней, и велел приготовить на это время детям еды. Так она и сделала и только лишь вынула хлеб из печи, как сразу же уснула мёртвым сном. На третий день собрались её хоронить, но дети плакали и не дали её похоронить, объясняя, что мать проснётся. И правда — точно через пять дней, час в час, вдова проснулась и рассказала, что ходила «по всех мытарствах», и ей там сказали, о чём из виденного можно рассказывать, а о чём — нет. И она это исполнила.
   В другом полесском тексте описывается само такое хождение «по мукам». После трёхдневного сна женщина рассказала, что покойный отец водил её по «тому свету» через двенадцать дверей: за одной дверью мучились женщины рвотой молоком — это те ведьмы, что молоко у коров отнимали; за другой крутили солому — это те, что заломы на полях делали; за третьей — женщины месили кровавое мясо — это те, что умертвили детей во чреве; затем были «колдуницы», варившиеся в кипящей смоле, и т. д. За последней дверью рассказчица встретилась со своим сыном, погибшим на фронте (в войну 1941–1945 гг.).
   Тексты об обмирании имеют много общего с другими фольклорными жанрами, прежде всего с духовными стихами, где описываются преступления неправедных душ (заломы, отнимание молока, проклятие или задушение младенца и т. п.), за которые следует воздаяние на «том свете». В эпоху двоеверия эти мотивы находили своё отражение в христианских апокрифах, таких, например, как «Хождение Богородицы по мукам» и «Сон Богородицы», а также в средневековых европейских видениях, рассказывающих о посещениях «того света».

0

7

Смерть — одно из главных понятий традиционной народной картины мира, противопоставленное понятию жизни; момент перехода человека из «этого» мира на «тот свет», в потусторонний мир Нави, граница между ними и одновременно — основное содержание и характеристика «того света».
   Смерть неизбежна — она «повязана Макошью» (предопределена Судьбой), но время и обстоятельства своей смерти человеку знать не дано. Люди, однако, стремились угадать срок своей смерти с помощью разных примет. Смерть предвещают многие сны: выпадение зуба, белые одежды, белый конь, дом без окон, яйцо, встреча с умершим родственником и многие другие; необычайные или редкие явления: собака долго воет, курица поёт петухом, птица бьётся в окно, крот роет под домом, кукушка «вещает», ворона каркает, стены или пол в доме трещат, звёзды падают с неба и т. п. Иногда люди пытались предотвратить смерть, избежать её, обмануть или отсрочить.
   Кончина — пора расставания души с телом — требует, по народным представлениям, особого обрядового оформления, без которого переход души в Иной мир затруднён или невозможен, и она обрекается на вечное скитание.
   Во время кончины появляется, приходит за душой Некто — Морена-Смерть, Сам Вещий Бог или Их духи-посланцы (в эпоху двоеверия — архангел Михаил, ангелы, какой-либо святой). По восточнославянским верованиям, добрый дух-хранитель и чёрт в момент смерти борются за душу умирающего, и кто из них победит, тот и берёт душу. Считается, что легко умирают праведники, а тяжелой смертью наказываются жившие не по Правде, например, злые колдуны, которые не могут умереть, пока не передадут своё Знание.
   К обязательным составляющим обряда при кончине относятся: прощание умирающего с близкими, исповедь, зажжение свечи, «карауление» души. Строго соблюдается тишина, запрещается плакать и причитать, чтобы не спугнуть, не сбить с пути душу. Самым большим наказанием считается смерть без покаяния и без свечи: покойник будет блуждать во тьме, станет упырём и т. п. Свечу, освященную на Капище на Громницу или на Водокрес, дают в руку умирающему, в изголовье ставят чашку с зерном или мукой.
   Чтобы облегчить смерть, в народе издревле совершали разного рода волховские действия: перекладывали умирающего на пол, часто на солому, клали его вдоль матицы, к двери, за печь, переносили в стодолу (овин), переворачивали ногами в изголовье и т. п.; вынимали из-под головы подушку («куриное перо не даёт умереть»), клали под голову житную или гороховую солому, снопик с крыши, веник, моток нестираной пряжи или полотна; укрывали белым или чёрным платком, использованной на Дедовых поминках скатертью, свадебной одеждой. Чтобы «пропустить душу», расстёгивали одежду, отворяли окна, двери, сундуки, снимали печную заслонку.
   В случае особенно тяжёлой смерти (человека, жившего не по Правде, злого колдуна) просверливали дыры в потолке или в стене, вбивали в потолок вилы или кол, поднимали балку-матицу, разбирали потолок и крышу, печь; звонили в колокол; обливали, кропили и поили водой — святой, «немой» (или «молчальной» — набранной и принесённой в молчании), дождевой с крыши или из дорожной колеи, водой с колокола, с придорожного Чура, Родового Столба, Капи или Свята, установленного на Капище; поили отваром, настоем из трав, из зелени свадебного венка и т. п. Окуривали особыми волховскими травами, дымом от оставшихся на бёрде ниток. Старались не говорить об умирающем, считая, что чем меньше людей знает о нём, тем легче ему умереть. Согласно народным верованиям, в миг кончины гаснет или падает с неба звезда. Кончина понимается как «второе рождение», а сопровождающий её обряд во многом сходен с обрядом родов.
   Совершаемый над умершим погребальный обряд (обмывание, облачение, отпевание, оплакивание, погребение, поминание, траур) не только обеспечивает беспрепятственный переход души из Яви в Навь (ср. открывание дверей, окон, выливание воды из сосудов и т. п.), но и защищает живых от последствий соприкосновения со смертью (ср. такие действия, как закрывание глаз, завешивание зеркала, ночное бдение при покойнике и т. п.). Нарушение или неполнота обряда грозят, по народным представлениям, возвращением покойника, превращением его в упыря или возвращением смерти в дом, село.
   Несмотря на опасность, миг смерти издревле считается благоприятным для некоторых хозяйственных дел. Так, в Полесье старались, пока мертвец не погребён, посадить тыкву или другие овощи, считая, что в этом случае они хорошо уродятся. Предметам, использованным в погребальном обряде (платку, которым подвязывали покойнику челюсть; шнурку, которым были завязаны его ноги; иголке, которой шили саван и подушку; полотну, па котором опускали гроб в могилу, и т. д.), часто приписывалась волшебная и целебная сила.
   Персонифицированная Смерть в виде костлявой и безобразной Старухи Мары (Моры, Морены,
   Мораны) с косой является героиней многих народных рассказов, быличек и сказок; в Кологодных обрядах Морена-Смерть — персонаж ряжения, а также чучело, уничтожаемое во время шутейных похорон (обрядовых проводов Старухи Зимы) на Масленицу.

0

8

Домовина, гроб — атрибут погребального обряда, осмысляемый как «новое» или «вечное» жилище тела умершего. В славянских землях обычай погребения в гробу широко распространяется в эпоху двоеверия (в Великой Моравии с IX в., на Руси с X в.). Из дохристианских времён нам известны похороны в ладье или лодке (не случайно гроб с крышкой напоминает собой две сложенные вместе лодки), в берестяном коробе (этот обычай сохранили некоторые толки старообрядцев) и т. п.
   В старинных похоронных причитаниях посмертное жилище покойного описывается как дом без углов, ср.: «Збудавалi табе cялибачку новенькую i невясёленькую, / А няма жа ж у ей нi угольчыкау, нi аконцау» и т. д. В белорусских заговорах жилище, располагаемое в центре мира, под Мировым Древом, имеет не четыре, а три, девять, тридцать девять (обычно — нечётное количество) углов.
   Изготовление гроба уподобляется строительству нового дома. На Карпатах и Русском Севере в стенках гроба на уровне плеч делали отверстия наподобие окошек, в которые вкладывали оконное стекло. Гуцулы в детском гробу в головах с правой стороны вырезают одно окошко, а для взрослого покойника — два. Маленькое окошко, иногда отверстие, прикрытое доской, имелось и в русских гробах-колодах. Окна делают для того, чтобы умерший мог выглядывать из своей «хаты», чтобы душа время от времени видела своё тело, чтобы умерший мог смотреть на других покойников.
   Широко известен обычай заготавливать себе гроб задолго до смерти и хранить его на чердаке. Русские почитают это предзнаменованием долгой жизни. Часто в гробу хранили зерно и, если в доме никто не умирал, его брали на посев, подавали как милостыню. Белорусы верили, что если оставить заранее сколоченный гроб пустым, не насыпав в него жита, он «притянет» к себе мертвеца.
   Готовый гроб окуривают воском, волховскими и ведовскими травами; кладут внутрь столярные инструменты, которыми пользовались при его изготовлении, закрывают крышкой и умывают над ним руки. Стружки и щепки, оставшиеся после изготовления гроба, не выбрасывали, а клали в гроб на дно, набивали ими подушку вместе с листьями берёзового веника, пускали по воде, выносили за село, в поле; высыпали на дороге перед домом умершего, придавив их камнем, в знак того, что в доме покойник, и т. д.
   В соответствии с общеславянскими представлениями о смерти как сне, в гробу устраивали постель. Дно гроба выстилали соломой, сеном, сухими берёзовыми вениками (ср. рус. «пора на веники» — «пора умирать»). Белорусы поперёк прутьев развязанных веников клали пояс и застилали всё длинным куском холста, веря, что покойник должен явиться на «тот свет» опоясанным. Подушка в изголовье гроба набита сухими листьями берёзовых веников, сеном, сухими пахучими травами и пр. По русскому обычаю, подушку набивали обрезками ткани, из которой шили погребальную одежду, а также куделей; в некоторых местах кудель не клали из опасения, что не уродится лён. Повсеместно остерегаются набивать подушку куриным пером.
   По поверьям, умерший сохраняет свои прижизненные потребности и пристрастия, поэтому в гроб кладут пищу — хлеб, пироги, различные виды злаков, кружку мёда или пива, бутылку водки (в отличие от использования медовухи или пива, это достаточно поздний обычай, отвергаемый родно- верами), вино, воду, масло, соль, сахар и т. д. Повсеместно помещают в гроб полотно и одежду (сам гроб как вместилище сравнивается с одеждой: «И деревянный тулуп по мерке шьют»): мужчине в изголовье — шапку, женщине — чепец или платок, беременной — пелёнки и детские игрушки, умершим до брака — венок, фату и пр. Курильщику кладут в гроб табакерку с табаком, трубку, кисет, хромому — его палку или костыль, сапожнику — шило, плотнику — топор, портному — иглу. У всех славян известен обычай класть в гроб деньги как «подорожную» на «тот свет».
   Колдунам, самоубийцам, опасным покойникам (см. далее), чтобы предотвратить их «хождение», кладут в гроб особые волховские травы, освящённый на Капище хлеб, мак, чтобы самоубийца его собирал, терновник, кресты из осины и т. д. В гроб клали предметы, которые надо было «выпроводить» из земного мира: сено, на котором лежал покойный в хате, гребень, которым его причёсывали, и т. д. Сходным образом избавлялись от болезней (например, клали в гроб рубашку больного), от вредных насекомых и пр. Повсеместно кладут в гроб предметы с целью передать их на «тот свет» другому покойному. Если в доме один за другим умирали двое, в гроб второго усопшего клали куклу, домашнюю птицу, голову чёрной курицы «взамен третьего покойника» (Сербия).
   Чтобы защитить живых, гроб с покойником выносили из дома через окно, хлев, заднюю дверь; протаскивали его через дыру, сделанную под порогом (Словакия). При выносе стучали гробом три раза о порог или дверь, чтобы покойник попрощался со своим старым жильём и больше туда не возвращался (восточные и западные славяне), чтобы никто в семье больше не умер (южные славяне). Сербы тянули гроб назад на пороге, чтобы покойник «не потянул» за собой живых. При выносе гроба держали в руках хлеб, осыпали гроб зерном; передавали через гроб хлеб и соль по направлению от сеней к печи, чтобы сохранить урожай (Минская губ.). Закрыв гроб крышкой, на неё клали хлеб (рус. «гробовик»), который часто предназначался совершавшему похоронный обряд священнику или старейшине рода, как и кусок холста, полотенце, положенные поверх гроба.
   Заколоченный гроб опускали в могилу на верёвках или на длинных широких полотенцах, чтобы дорога на «тот свет» была широкая, как полотно. У южных славян сохранился обычай разбивать о спущенный в могилу гроб глиняную посуду, в которой приносили на кладбище масло и вино. Гроб с висельником ставили в могилу вертикально (Русский Север).

0

9

Могила — место пребывания тела покойника, «вечный дом» его после смерти. Могила считается святыней, которую нельзя осквернить: испортить, распахать и тем более — раскопать, чтобы украсть из неё сохранившиеся вещи. Запрещается не только забирать вещи, оставленные на могиле, но и бросать на неё что-либо (например, землю при выкапывании другой могилы). Нарушивший этот запрет будет обязательно наказан духами-навиями.
   Могилу копают на месте, выбранном заранее родственниками или самим покойным при его жизни. Близким людям обычно запрещается копать могилу. В Белоруссии, например, это делали бесплатно старики или нищие, при этом они избегали разговоров о покойнике; закончив работу, объявляли убиравшим усопшего женщинам, чтобы они вылили в могилу воду, которой обмывали тело. При выкапывании могилы запрещалось присутствовать жене умершего, а также женщинам, недавно потерявшим кого-нибудь из родных. Если при копании могилы обнаруживаются более ранние захоронения, то могильщики бросают туда деньги и другие ценные вещи, чтобы потревоженные мертвецы «не прогнали» вновь пришедшего.
   Если могила оказывалась мала для гроба и её приходилось расширять, то это означало, что вслед за погребаемым туда же отправится новый покойник, обычно — его родственник. Подобное объяснение на Витебщине приводилось и в том случае, когда могила была слишком велика: верили, что одной жертвы мало и появится следующая. Особенно опасными представлялись такие происшествия, как осыпание краёв могилы и падение в неё кого-нибудь из сопровождавших покойника.
   Заколоченный гроб опускали в могилу на верёвках или на длинных широких полотенцах, чтобы дорога на «тот свет» была широкая, как полотно. В это же время присутствующие бросали в могилу различные вещи: деньги (чтобы покойник выкупил себе место на кладбище, на «том свете»), одежду (платки, шарфы, пояса), полотно, использовавшееся для шитья савана, а также иголки и нитки (чтобы ими не воспользовались для колдовства ведьмы); туда же сметали и зерно, которым посыпали гроб при выносе из дома. В могилу, как и в гроб, иногда опускали любимые умершим при жизни предметы (например, инструменты для ремесленников и т. п.).
   Во многих областях Украины и Белоруссии в эпоху двоеверия был распространён обычай «печатать могилу»: священнослужитель или ведун под особые песнопения чертил железной лопатой знак равностороннего креста над могилой и крестообразным движением бросал на гроб землю; белорусы перед опусканием гроба в яму или по насыпанному уже пригорку стучали с четырёх углов крест- накрест лопатой. Погребение без такого «печатания» считалось неполным: именно оно не позволяло покойнику выйти из могилы.
   В Олонецкой губернии вдоль могильного холмика клали лопату, которой засыпали гроб, а сверху ставили перевернутый горшок с углями. Белорусы на засыпанной могиле сразу делают крест, хотя бы маленький, временный, пока не поставят новый, в рост человека. На могиле ребёнка, родившегося мёртвым, разжигают костёр из осиновых веток, на могиле некрещёного (не прошедшего обряда посвящения огнём — кресения) ребенка оставляют камень или треугольник из осинового дерева. На могиле самоубийцы также оставляли камень; их могилы устраивали и вне пределов кладбища: русские — в глухих местах и оврагах, белорусы — на перекрёстках и холмиках в лесу, чтобы они были видны отовсюду. В Закарпатье на могилы самоубийц, обычно похороненных на месте преступления, бросали камни.
   В день похорон на могиле устраивались поминки. Принесённые кушанья, состоявшие из кутьи или «кануна», а также блинов, пирогов, медового напитка и др., бросали на могилу. Остатки блюд часто оставляли на могиле для умерших, отдавали нищим. По данным археологии, в древности поминки у восточных славян совершались непосредственно на могилах. До сих пор такие поминальные обряды и обычаи, как «будить покойника», «поднимать воздух», «приклады» (белорусский поминальный обычай, связанный с обустройством могилы), тризны на Радуницу и др. происходят на могилах под открытым небом.
   Могила умершего становится для родственников заменой и воплощением его самого: могилу или памятник на ней целуют, обнимают, говорят с нею и т. п.
   Могила как место вечного пребывания умершего благоустраивается и нередко оформляется в виде дома. Так, белорусы устанавливали на могилах прямоугольные деревянные сооружения. Такой «приклад» напоминал крышку гроба, он имел окошечки и покрывал весь пригорок целиком; нередко его называли «хаткой». У русских установленные на могилах кресты с двускатным покрытием и со Святом (иконкой — в эпоху двоеверия) носили название «часовенка». На Русском Севере помимо обычного креста можно увидеть продолговатое четырёхугольное сооружение («голубец»), открытое сверху или же покрытое плоской крышей, на которой ставят крест. На могиле делают и своеобразный «сад»: сажают цветы, плодовые деревья и т. п. — в ознаменование восхождения души умершего в Небесный Ирий-Сад. В Гомельском Полесье на Радуницу следовало, например, посадить на могиле дерево, а вокруг неё воткнуть берёзовые прутья.
   У всех славян распространено поверье, что земля с могилы обладает чудодейственными свойствами. Так, в севернорусских деревнях этой землёй тёрли себе грудь, держали за пазухой, клали в воду, которой обливались после похорон, для того чтобы прошла тоска по умершему. В Витебской губернии считалось, что земля со свежей могилы ослабляет страх перед покойником, не подпускает смерть к дому, предохраняет от болезни людей, скот. При повальном моровом поветрии у скота могильной землёй троекратно обсыпали животных. В Полесье больного ребёнка купали в воде с песком с могилы родственника.
   Могильная земля — одно из сильных колдовских средств, её использовали в насылании злых чар (реже — в лечебной волошбе) колдуны и ведьмы. У многих славянских народов эта земля считалась очень опасной: например, сербы остерегались приносить её домой; людей, копавших могилы, заставляли разуваться и вытрясать землю из обуви; никто из домашних не решался до неё дотронуться.

0

10

Кладбище — место погребения усопших, где, по поверьям, пребывают души умерших и духи-навии; священное место, где совершаются поминальные обряды. Как часть мифологизированного пространства кладбище противопоставлено селу, т. е. миру живых людей.
   Первый похороненный на новом кладбище покойник считается родоначальником всей кладбищенской общины предков. Строго соблюдаются общие правила поведения на кладбище. У восточных славян при встрече на кладбище нельзя говорить «добрый день», «до свидания» (говорят: «прощайте»), чтобы в дальнейшем на кладбище не встречаться. Около кладбища нельзя петь песни; мимо кладбища следует проходить пешком новобрачным во время свадьбы, возвращающимся с крестин куме с ребёнком. У всех славян тяжёлым преступлением считается осквернение кладбища, могил предков. Старые кладбища нельзя перепахивать, как нельзя сдвигать и надгробные памятники, иначе вымрет семья; выносить что-либо с кладбища (например, оставленную на могильных крестах одежду). На кладбище запрещается ломать ветки, рвать цветы и даже вдыхать их запах, чтобы не потерять чувство обоняния. По полесским поверьям, у хозяйки, которая сломает на кладбище зелёную ветку и выметет ею золу из печи, всю ночь в доме и под окном будут бродить покойники. У сербов запрещается рубить деревья на кладбище, т. к. души покойных не смогут отдыхать в тени деревьев и вкушать их плоды.
   По представлениям западных славян, души, живущие на кладбище, сохраняют привычки людей при жизни. По верованиям болгар и македонцев, мёртвые выходят в полночь из гробов, гуляют по кладбищу и посещают друг друга. Всем славянам известно поверье о том, что в определённые часы (главным образом, в полночь) и Кологодные праздники (чаще — в поминальные дни) на кладбище можно видеть души мёртвых. Когда покойника несут на кладбище, его встречают души тех, кого он провожал в последний путь: они виснут на гробе, отчего гроб становится неимоверно тяжёлым, как считают в Полесье.
   В поминальные дни и Кологодные праздники — на Масленицу, на Вешних Дедов (в эпоху двоеверия — на Фоминой неделе) и др. — для душ выпекают особый хлеб, оставляют еду на кладбище, приносят им одежду, чистят и украшают могилы. Их приветствуют, как живых, приглашают их к трапезе: «Святые радзицели! Ходзице к нам хлеба-соли откушаць!» (белорус.) В Рязанской губ. говорят, что поминальную пищу, которую приносят на кладбище на Радуницу, вкушают вместе живые и мёртвые, выходящие «из темницы» и невидимо присутствующие с живыми до захода Солнца.
   Огонь или огоньки, замечаемые на кладбище, считаются знаками душ умерших. По сербским поверьям, при появлении огоньков или огней не следует ходить на кладбище, т. к. в это время там блуждают души умерших; болгары полагают, что на такие огни нельзя смотреть, иначе ослепнешь.
   Нередко кладбище считается местом скопления злых духов и душ неправедных людей, некрещёных детей, изгоев, чужаков-иноверцев и т. п. Злые души нападают на прохожих, являясь в том виде, как были захоронены, в белых одеждах, которые не следует трогать, или в виде столба пара, воздуха. По польским и полесским поверьям, возле кладбища появляются духи-навии, предвещающие смерть увидевшему их; русалки, издающие ночью на кладбище пугающие звуки. В разных славянских землях известны поверья и былички об обитающих на кладбище упырях (вампирах), которые вылезают «из дыр» в могилах, седлают ночных прохожих и т. п. Кладбище стараются обходить стороной, особенно ночью. Проходя мимо кладбища ночью, следует обращаться к Светлым Богам, чураться (в эпоху двоеверия советовали креститься), подать голос, «чтобы родители услышали и не пугали».
   На кладбище осуществляются волховские действия и обряды с целью излечения от болезни или бесплодия, изгнания из села нечисти, а также для приобретения человеком чудесных знаний или нанесения порчи. Особое значение в этих действиях приписывается земле, песку, растениям с кладбища, найденной кости и другим предметам.
   Изгоняя болезнь, в Полесье варят в воде песок с кладбища и купают больных детей, после чего его возвращают на то место, откуда брали. Больного лихорадкой посылают ночевать на кладбище. Могильную землю как одно из сильных колдовских средств использовали в колдовских целях ведьмы: например, в Полесье кладбищенскую землю, песок бросают на пути новобрачных, чтобы испортить молодым жизнь или вызвать их смерть.
   У южных славян на кладбище также исполняются ритуалы разделения «одномесячников» и заключения побратимства.

0

11

Покойник — по народным представлениям, опасное существо, способное «водить» после смерти («вставать» из могилы и наведываться к живым); в похоронном обряде воспринимается как носитель смертоносной силы и одновременно как объект почитания — предок-опекун рода.
   В народной терминологии и фразеологии, связанной со смертью, покойник изображается как странник, отправившийся в дальний путь (ср. восточнославянские выражения об умершем: «пошёл до дому», «отошёл», «собирается в далёкую дорогу» и т. п.), либо как переселенец, достигший загробного мира, который примкнул к сонму предков: «отправился к праотцам», «пошёл до Дедов», «с Дедами гуляет», «с предками здоровается». В народных загадках и поговорках статус покойника определяется через свойства, отличающие его от человека: «Обулся не так, оделся не так, поехал не так, заехал в ухаб и не выедет никак», а также через признаки, характеризующие неподвижность и безжизненность умершего: «Не дышит, не пышет, не ворохнется», «Нос есть — не нюхает, уши есть — не слышит», «С руками, с ногами, а с лавки не слезет».
   В похоронных причитаниях покойник называется «гостем», «путником», которому предстоит трудный переход: «Куда же ты снаряжаешься? Во ко- тору путь-тропу, дальню дороженьку?»; его возвращения в дом родственники ожидают в установленные поминальные дни. Все этапы похоронного обряда призваны обеспечить переход покойника на «тот свет» и придать такому переходу необратимый характер, т. к. пребывание умершего в земном пространстве среди живых издревле воспринималось в народе как опасное нарушение нормального положения вещей: «Не должно до срока Явь с Навью единить».
   В народных славянских поверьях мотив хождения «оживших» покойников к родственникам — один из наиболее распространённых. Такими «беспокойными» (т. е. склонными к хождению) покойниками могли быть все недавно скончавшиеся, а особенно — злые колдуны и те, кто жил неправедной жизнью; о них говорили, что до истечения сорока дней или года после смерти они ещё «не определились к месту», не перешли безвозвратно в мир Мёртвых, поэтому часто вторгаются в мир Живых во внеурочное время.
   Хождения покойника к людям, по народным воззрениям, опасны тем, что покойник старается увести за собой близкого человека, который сильно тоскует по умершему. Считалось, что покойников вынуждают «ходить» оставшиеся окончательно не разорванными связи с живыми: сильная привязанность к членам семьи и тоска по любимым; чувство мести и обделённости; не исполненное близкими людьми желание умирающего; неулаженная ссора; невозвращённый долг и т. п. На вопрос о том, почему покойники «ходят», в народе говорили: «А зависть какая-то у них» (сев. — рус.), «чтобы отомстить за что-то живым» (укр.), «чтобы посмотреть, есть ли в доме порядок» (рус.), «чтобы помочь родным по хозяйству» (пол.), «его водит тоска по родне» (белорус.). Верили, что причиной «хождений» могло быть нарушение общепринятого правила класть в гроб с умершим его любимую вещь или надевать на него определённую (выбранную им самим) одежду, либо неточное соблюдение людьми прочих похоронных обычаев. Если все эти обстоятельства мешали переходу души умершего в Иной мир, то он становился чрезвычайно опасным духом, наносящим вред людям, и причислялся к категории «нечистых», «заложных» покойников.
   «Заложными» назывались в русских верованиях все умершие «не своей» смертью, т. е. неестественной, насильственной, преждевременной (самоубийцы, убитые в драках и сражениях, погибшие в результате несчастного случая, мертворожденные некрещёные младенцы, молодые люди, не вступившие до смерти в брак и т. д.). К «заложным» относились также те, кого похоронили с нарушением предписанных обрядов; те, кто при жизни занимался колдовством и общался с нечистой силой; люди- двоедушники; дети, проклятые родителями, и т. д.
   Слово «заложный», введённое в научный обиход Д.К. Зелениным, было известно в диалектах Вятской губ., где оно обозначало умерших внезапной смертью и отражало особый способ их захоронения: покойников не закапывали в землю, а «закладывали» кольями, палками, ветками, листвой, оставляя тело на поверхности земли. Считалось, что их «не принимает» святая Мать-Земля, т. е. могила «не держит» в себе покойника, он выходит из неё и бродит как привидение, преследует и пугает путников, посещает дома своих родственников, насылая болезни на людей и моровые поветрия на скот. Доказательством того, что земля «не принимает», считался также факт сохранности тела «за - ложного» покойника, которое оставалось в могиле нетленным (более того: у него продолжали расти ногти и волосы).
   Главным вредоносным свойством «заложных» покойников была способность вызывать стихийные бедствия (бури, град, затяжные дожди или засуху, летние заморозки и неурожай). Исторические свидетельства об обычае выкапывать из земли погребённых самоубийц для предотвращения таких несчастий встречаются в древнерусских памятниках начиная с XIII в. Считалось, что «нечистых» покойников следовало хоронить на пустырях, в оврагах и топких местах, под гатями, в крайнем случае — вблизи кладбища, но за его оградой. Если происходили стихийные бедствия или массовые моровые поветрия, сельские жители, несмотря на многочисленные запреты со стороны светских и церковных властей, тайком выкапывали из могилы тело «заложного» покойника, относили его за границу своего села, бросали в глухих местах или старались обезвредить опасное воздействие умершего (например, забивали в гроб осиновый кол, переворачивали труп в гробу лицом вниз, на шею покойника накладывали железный серп или обломок косы, сыпали на могилу раскалённые угли и т. п.).
   Временем общих поминок по всем «заложным» покойникам считалась у русских пора Зелёных Святок (Русальная седмица). Ещё в XVII–XVIII вв. в это время устраивались массовые захоронения в общей могиле всех не погребённых «нечистых» покойников, оставленных — как этого требовал старинный обычай — на поверхности земли.

0

12

Прощание — 1. ситуация, возникающая при расставании людей (в том числе и с умершими); сопряжена со взаимным прощением и, как правило, сопровождается поцелуями; 2. обрядовая просьба о прощении, которая может быть обращена не только к живым, но и к умершим, а также к земле, воде и другим природным стихиям и объектам.
   У восточных славян прощание при расставании подразумевало взаимное прощение обид (в связи с этим «прощай!» до сих пор употребляется при расставании надолго или навсегда в отличие от «до свидания!»).
   Взаимное прощение и утверждение вечной обоюдной любви высказывалось и при прощании с умершим. По словам П. Петрея (нач. XVII в.), «подходят к гробу родители покойного, братья, сестры, жена, дети, друзья, родные и все присутствующие, целуют его на расставанье, прощаются с ним, потому что дольше ждать ему нечего, а пора и в дорогу».
   В Харьковской губернии в первый день Вешних Дедов (Навьей седмицы) ходили до рассвета на кладбище просить прощения у отца и матери те люди, которых прокляли покойные родители. Считалось, что если в это время в земле раздастся гул, то это означает, что отец или мать простили своё дитя, и потому их приняла Земля, которая раньше не принимала их за оскорбление, нанесённое ей проклятием собственных детей.
   Еще в начале XX в. во Владимирской губернии старики перед смертью ходили в поле или просили отнести их туда «с Землёй и с вольным светом проститься». На поле старик вставал на своём участке на колени и клал четыре земных поклона на все четыре стороны. Прощаясь с землёй, говорили: «Мать Сыра-Земля, прости меня и прими!», а прощаясь с вольным светом: «Прости, вольный свет- батюшка!».

0

13

Похороны: общие сведения

   Похороны — в традиционной народной культуре обряд, воплощающий мифологизированные отношения между живыми и мёртвыми, потомками и предками, этим и «тем светом». В дохристианскую эпоху у славян господствовал обряд трупосожжения на костре: кости с кострища собирали в горшок — урну, над кострищем насыпали курган. Для погребальной обрядности характерным было сочетание противоположных устремлений: удалить на «тот свет», уничтожить мертвеца (и всё, связанное со смертью, в частности, вещи умершего) в огне погребального костра и одновременно сохранить возле живых дух благодетельного предка — отсюда возведение памятников (курганов и т. п.), собирание костей в урну — новое «тело» и т. п. Ср. также древний обычай устраивать под курганом загробное жилище — дом-могилу (сруб, окружённый изгородью-частоколом) и позднейшее наименование гроба в русской традиции «домовина». Кладбище могло восприниматься как «селение мёртвых» (ср. русское «погост» — «центр сельской округи» и «кладбище»).
   Персонажем славянской мифологии, непосредственно связанным с обрядом похорон, считается Баба Яга: Яга, одна из ног которой — мёртвая («костяная»), живущая (лежащая на печи) в избушке «на курьих ножках» без окон и дверей, расположенной на границе «того света» (леса), и помогающая герою волшебной сказки найти путь в Иной мир, напрямую связана с образом благодетельного предка, обитающего в доме-могиле.
   Обряд сожжения считался наиболее действенным способом удаления умершего (и вообще всего вредоносного) на «тот свет»: в описании похорон руса у арабского автора X в. Ибн-Фадлана один из совершавших обряд говорит, что умерший с погребального костра тотчас входит в рай (Ирий), погребенного же в земле едят черви. Черви, змеи и прочие гады воплощали опасность, исходящую из разлагающегося трупа: в русской сказке колдун говорит, что расправиться после смерти с ним можно лишь сожжением; из тела его поползут разные гады, которых также надо бросать в костёр, иначе с ними уйдёт от смерти сам колдун.
   Древнерусское описание похорон Совия (вставка в «Хронику» Иоанна Малалы, ХIII в.) включает три фазы обряда погребения: Совия хоронят в земле, но там ему нет покоя, так как его едят гады; затем его хоронят на дереве, но там его кусают комары и пчёлы; затем его сжигают, и он чувствует себя на «том свете», как дитя, спящее в колыбели. Погребение на дереве явно связано с представлением о Мировом Древе, связующем всё Тремирье (Явь-Навь-Правь): ср. древнерусское описание погребального обряда вятичей и других славянских племён, помещающих урну с прахом «на столпе на путях» («Повесть временных лет», XII в.) — столп здесь также воплощает Мировое Древо. Умерший, отправляясь на «тот свет», в Закрадное хождение, проходил через все ступени восхождения души — от дома (дома-могилы) до самого Светлого Ирия.
   Вторжение «заложных» покойников в мир живых в народной культуре преодолевалось особыми обрядами удаления трупа из могилы или пригвождения его к земле (осиновым колом) и т. п. Умершего раньше срока, холостого (и в силу этого опасного для живых) хоронили со свадебными обрядами.

0

14

Похороны в народной культуре

   Похороны, похоронные обряды — в народной культуре важнейший комплекс семейных обрядов, завершающих «коло жизни земной». Как обряд перехода (на «тот свет»), похороны сходны по структуре и символике с другими обрядами жизненного круга — родильными и свадебными.
   Похоронные обряды начинались с момента приготовления к смерти, переодевания умирающего, которому давали в руки горящую свечу; в случае грудной смерти — при расставании души с телом — открывали двери, окна, печную заслонку, ломали конёк крыши (подобные действия у восточных и южных славян совершали и при трудных родах — при расставании ребёнка с материнским чревом). На Русском Севере при умирающем ставили чашку с водой, чтобы душа омывалась.
   О смерти оповещали родственников и односельчан, тогда же начиналось оплакивание, причитание. Принято было выливать всю воду, имевшуюся в доме, занавешивать зеркало (закрывать вход на «тот свет»). Покойника обмывали, переодевали в смертную (белую) одежду, которую предварительно лишали всех застёжек и других металлических частей. Девушку, умершую до вступления в брак, хоронили в свадебной одежде, у украинцев её гроб сопровождал «жених» — таким образом в обряде преодолевалось нарушение жизненного круга.
   Особые обряды сопровождали изготовление гроба и помещение в него покойника, ритуальных предметов и т. п.; на место, где лежал покойник, клали оберег — топор, камень, дежу, украинцы разбивали на этом месте горшок, южные славяне забивали гвоздь, на Русском Севере бросали камень вслед покойнику, «чтобы остальные были живы». До самих похорон приняты были ночные бдения при покойнике, а также (на Западной Украине и в некоторых других славянских землях) «игры при покойнике» («весёлые поминки»), включающие шутейные действа, в том числе срамные, восходящие к древнейшим обычаям тризны и т. п.
   Похороны совершались на третий день, гроб несли к месту погребения на руках или в телеге, иногда на санях; сани и телегу могли переворачивать после похорон (как и другие предметы в доме покойника), «разделяя» таким образом мир Живых и «тот свет». Избу после выноса покойника выметали, иногда осыпали пол зерном. У восточных и южных славян все этапы похорон сопровождались причитаниями (белорус, «голошение»), описывающими, в частности, дорогу покойника на «тот свет».
   По возвращении с кладбища устраивали поминки (тризну) с обрядовыми блюдами (горох, блины, кутья), для покойника клали ложку (под скатерть) и хлеб, совершали также обряд «поисков покойника»: обход жилых и хозяйственных построек. Поминки совершали также через день, через неделю, на «сороковины» (сороковой день, когда душа окончательно расставалась с телом) и через год после похорон.

0

15

Переворачивание предметов на похоронах

   Переворачивание предметов — волховское действо в составе погребального и некоторых других обрядов, призванное предотвратить «возвращение» покойника (его «хождение» после смерти) или отогнать нечистую силу. Это может быть вращение по вертикали или по горизонтали, а также выворачивание наизнанку (обычно, одежды). Уже во время агонии часто переворачивали самого умирающего так, что его голова оказывалась на месте ног. При погребении колдуна, его выносили из избы не ногами, а головой вперёд, и у первой реки переворачивали тело в гробу (Вологодский край). Переворачивание лавок, табуреток или стульев, на которых стоял гроб, известно в разных славянских землях. В России в новгородских деревнях и сёлах до недавнего времени, когда выносили из избы покойника, крестили дверь и «валили», переворачивали табуретки, на которых стоял гроб. То же делали на севере Польши: переворачивали лавки, «чтобы на них не сел покойник». Черногорцы снимали с петель входную дверь и переворачивали её, если в семье скончался молодой мужчина.
   Во многих местах было принято переворачивать сани или телегу, на которой гроб везли на кладбище. На юге Польши телегу переворачивали и оставляли так до следующего дня, потому что иначе «на телеге будет тяжело ездить». В Вологодской губ. сани оставляли опрокинутыми полозьями вверх и с обёрнутыми назад оглоблями недалеко от дома до сорокового дня, веря, что покойник, стремящийся вернуться домой, увидев перевёрнутые оглобли, возвратится в свою могилу. Сербы умерших младенцев относили на кладбище в колыбели, а после погребения колыбель переворачивали и оставляли на могиле.
   В славянском погребальном обряде известно также переворачивание посуды. Полесские крестьяне при приближении кончины домочадца выливали всю имевшуюся в доме воду во двор, а сосуды переворачивали вверх дном. Переворачивали и оставляли на могиле также горшки или миски, в которых за гробом несли горячие угли. На Русском Севере (Олонецкий край) на кладбищах на каждой могиле лежит лопата и стоит кверху дном обыкновенный печной горшок. У сербов было принято перед наступлением смерти зажигать свечу и одновременно переворачивать все зеркала, корыта, вёдра и не пользоваться ими до конца похорон. Переворачивание предметов известно также в южнославянских обрядах защиты от града — переворачивали треножник, трапезный столик и другие предметы, рассчитывая этим повернуть назад надвинувшуюся па село тучу.
   На Балканах в знак траура женщины часто носили вывернутую наизнанку верхнюю одежду, а мужчины — вывернутые шапки. Выворачивание одежды применялось также для отгона приставшего в пути животного (собаки, лошади, овцы): на него махали одеждой, а затем надевали вывороченное платье и продолжали путь. Сербы, если им нужно было куда-нибудь отправиться ночью, переворачивали шапку, кафтан или иную одежду, чтобы защитить себя от нечистой силы. Помогал этот приём и в случае, когда человек не мог выбраться из леса, где его «водил леший» (надо было надеть обувь с правой ноги на левую и наоборот). Использовался он и при лечении: белорусы больному ребёнку надевали вывернутую наизнанку рубашку пли клали его в колыбели «наоборот»: ножками «в it хловашки».
   Переворачивание «нечистого», «заложного» покойника в могиле было распространённым приёмом, позволявшим избавиться от его «хождения»: тела ведьм, колдунов, упырей — переворачивали в могилах со спины лицом вниз и забивали в могилу осиновый кол или (у южных славян) кол из боярышника.
   Переворачивание, таким образом, соотносилось с представлением о потустороннем («перевёрнутом»), чуждом и даже враждебном по отношению к живым людям мире, поэтому вне связи с этим миром оценивалось негативно. Например, запрещалось держать буханку хлеба коркой вниз (это предвещало смерть кого-либо из домочадцев), переворачивать после еды миску или класть ложку тыльной стороной кверху, если это не поминальная трапеза, когда подобные действия предписывались обрядом.

0

16

«Похороны-свадьба» — обычай устраивать символическую свадьбу во время похорон молодых людей, не успевших вступить в брак. По народным поверьям, умерший, который при жизни не обрёл своей супружеской пары, не может перейти на «тот свет» и обречён скитаться в земном мире. Наряду с теми, кто умер, не пройдя обряда крещения и имянаречения, а также с теми, кто покончил жизнь самоубийством, неженатые и незамужние парни и девушки включались после смерти в категорию нечистых» покойников, души которых становились вредоносными духами-навиями. Чтобы предотвратить это, родственники внебрачных умерших при их похоронах устраивали видимость свадьбы: наряжали покойника в свадебный наряд; плели цепок и украшали свадебное деревце; пекли такой  каравай, как на свадьбе; на похороны приглашали музыкантов и гостей, которые пели свадебные песни.
   Ещё в начале XX в. украинцы и белорусы смотрели на похороны девушки как на её «замужество»,с. одевали умершую, как под венец. Её родня раздавала участникам похорон подарки, как на свадьбе. Иногда для покойницы избирался из числа её знакомых «жених», который шёл в свадебном наряде за гробом. У западных славян при похоронах девушки плели два венка: один надевали на голову умершей, а другой символизировал её жениха — его бросали в могилу или вешали на могильный крест, В Восточной Сербии подобные обряды фиксировались ещё в 1950-е гг.: в окрестностях Петровца при похоронах жениха, уже сговорённого к свадьбе, устраивали так называемую «мёртвую свадьбу»: после похорон юноши «венчали» его оставшуюся в живых невесту с одеждой умершего. Случалось, что на роль условной «невесты» приглашали какую-нибудь сельскую девушку и при похоронах ещё не обрученного парня. В Сербии ряженая «невеста» несла в траурной процессии два венка, один из которых она бросала в могилу, а второй была обязана носить ещё какое-то время после похорон. На таких похоронах обычно играла весёлая музыка, а на могиле исполнялся обрядовый хоровод («хоровод по мёртвому»). Такие же обрядовые формы «похорон-свадьбы» были известны на всей территории Болгарии.
   Условным партнёром умершего в обряде символического венчания иногда выступало растение или камень. Так, в Михайловградском крае Болгарии отмечен обычай венчать неженатого умершего с камнем: при похоронах юноши слева от него клали камень, обвязанный женской косынкой, а при похоронах девушки справа от неё размещали камень с надетой на него мужской шапкой. В других вариантах обряда юношей венчали с камнем, а девушек — с сухой веткой ежевики. Известны также случаи, когда брачным партнёром умерших молодых людей выступала верба или фруктовое дерево.
   Древнейшим упоминанием об обычае «похорон- свадьбы» является свидетельство арабского путешественника Масуди (X в.), который сообщал, что на Руси при похоронах неженатого человека его до погребения «женили».
   В славянских народных песнях смерть молодого героя часто описывается как «свадьба» или «венчание» с Сырой Землёй или с могилой; если герой живет в реке, то женой его называется речная волна, сватами и гостями — рыбы и т. п., например: Ты скачи, мой конь, к родной матушке, / Ты лети прелой к милой ладушке, / Не скажи, мой конь, Что я утопился, / А скажи, мой конь, что я женился и / Как женила меня вода светлая, / В зятья примяла Мать Сыра-Земля!» В похоронных причитаниях по неженатым подробно разрабатываются мотивы выбора невесты для умершего, свадебных приготовлений, похороны называются «невесёлой свадебкой», у покойника спрашивают, к какой девушке он отправился свататься, и т. п.

0

17

Вторичное погребение — обряд, распространённый в некоторых южнославянских регионах: южной Македонии, юго-восточной Сербии, некоторых районах Боснии, Герцеговины и Далмации, северо-западной Словении, частично в Хорватии, северной и юго-восточной Болгарии, а также в греческой Македонии, Албании и Румынии. Обряд состоит из нескольких частей: раскапывают могилу (через три, пять, семь, реже девять и более лет), иногда в определённые Кологодные праздники (часто в один из поминальных дней); вынимают кости, очищают и моют их, поливают вином, складывают в определённом порядке в чистое полотно или горшок; на следующий день совершают полный обряд погребения и зарывают кости в могилу (иногда их относят в костницу).
   Перезахоронение костей может быть совершено и без специального разрывания могилы, а по случаю нового погребения в ту же могилу. Обряд чаще всего объясняют необходимостью проверить, не превратился ли покойник в вампира (об этом свидетельствует, по поверьям, нетленность тела); если вампиризм устанавливался, то принимаются защитные меры: труп сжигается или пробивается колом из боярышника. По другим представлениям, могилу раскапывают, чтобы ещё раз увидеть покойника и воздать ему последние почести. У словенцев особым почитанием издревле пользуется череп покойника.
   Свидетельства об обряде вторичного погребения сохранились с XIII в. Несмотря на запреты и суровые меры, принимавшиеся христианской церковью для искоренения этого обычая, он дожил до XX в. и кое-где бытовал ещё в 50-е гг.

0

18

Траур — система правил и запретов, соблюдаемая членами семьи, родственниками и близкими умершего. Продолжительность траура или отдельных его видов может быть разной (один-три дня, девять дней, сорок дней, полгода, год, несколько лет, пожизненный траур), это зависит от степени близости к умершему (более строгий и более длительный траур соблюдается по отношению к супругу, детям, родителям, братьям). Формы и виды траура различны в разных местных традициях.
   Знаком траура чаще всего бывает одежда и головной убор (чёрного или — в древности — чаще белого цвета вся одежда, чёрная одежда и белый платок у женщин в некоторых балканских регионах, отсутствие головного убора у мужчин, у южных славян часто — выворачивание верхней одежды наизнанку или надевание её задом наперёд, завязывание пояса спереди, у женщин способ завязывания платка — на макушке, под подбородком или на шее и т. п.), внешность (распущенные волосы у женщин, борода у мужчин; у женщин на Балканах, особенно в Черногории, часто царапание лица, вырывание волос), внутреннее и наружное убранство дома (запрет на побелку дома в течение года; на Балканах чёрный, реже белый платок или полотно, вывешенные на дверях; в них часто завязывали несколько монет и втыкали иглу с красной ниткой; равносторонний крест, нарисованный на дверях, и др.).
   Одним из главных знаков траура обычно является воздержание от любых проявлений веселья, от пения, смеха, игры на музыкальных инструментах, танца, громкой речи, участия в праздничных сборищах и застольях, а также ограничения в пище и питье (например, кое-где у болгар в период траура не пьют молока). Нередко соблюдаются запреты на женские работы — прядение, тканье, шитьё, замешивание кислого теста, метение дома, а также на мытьё, расчёсывание и стрижку волос, употребление косметики и украшений (у женщин на Балканах); в первые три дня после смерти часто запрещается любая работа.
   Соблюдающие траур ограничены в своих обрядовых возможностях: они не могут крестить детей, участвовать в свадебных церемониях, обрядовых обходах и т. п. В их дома не заходят колядовщики, на Вешних Дедов (в эпоху двоеверия — на Пасху) в них не красят яйца (или красят их не в красный, а в зелёный или жёлтый цвет).
   По широко распространённому обычаю южных славян, траур не соблюдается в случае смерти первого ребёнка: мать не носит траурной одежды, не раздаёт «на помин души», не ходит на могилу и т. п., чтобы не утратить способности рожать детей.

0

19

Навь, навии — в славянских представлениях Закрадный мир (Навь), «тот свет», и его обитатели, бесплотные духи (навьи, навии). Души умерших попадают в Навь, плывя на погребальной ладье, и там становятся навиями. Также навиями называют духов нечеловеческой природы, подвластных Велесу — Навьему Владыке. Общеславянским является представление о «навьей косточке», которая считается причиной смерти и сохраняется в разлагающемся трупе. Родственное Нави имя самостоятельного Божества — Nya (Nyja) в списке польских богов у Я. Длугоша (XV в.), отождествляемого с римским Плутоном. У других славянских народов к навиям относятся целые разряды духов, связанных со смертью: украинские навки, мавки, болгарские нави (павы, навляци) — злые духи, двенадцать колдуний, которые сосут кровь у родильниц, и др.
   Духи-навии постоянно и ежечасно взаимодействуют с человеком, будучи «добры или злы по обстоятельствам». Исключение составляют духи, представления о которых подверглись наибольшему влиянию христианства: духи, ставшие тождественными ангелам, а также духи-спутники человека, превратившиеся в противопоставляемые воплощения добрых и злых начал (ангел-хранитель, добрый дух и чёрт, бес-искуситель, злой дух).
   В Смоленской губернии (и некоторых других) духами именовали ветры: ветры, по мнению юхновских и гжатских раскольников, «суть духи грешных людей. <…> Духи эти, или ветры, находятся во власти четырёх ангелов. Один из этих ангелов находится на восточной стороне, другой на закате, третий на полдне, четвертый на полночи; поэтому и ветры дуют не с одной стороны, а с четырёх».
   В «Повести временных лет» (под 1092 г.) причина эпидемии в Полоцке приписывается мертвецам, скачущим на невидимых конях по улицам: «навье бьют полочаны». У восточных славян существует особый Навий день, день поминовения умерших, в эпоху двоеверия приуроченный к четвергу пасхальной недели (укр., белорус. Навский Великдень, Мавський Великдень, Мертвецъкий Великдень).

0

20

«Тот свет» — Закрадный мир, место пребывания душ умерших людей, а также Богов и духов. В системе славянских верований «тот свет» — одно из центральных понятий, связанных с представлениями о потустороннем существовании души после смерти и о тесном взаимодействии земного и Иного миров.
   В народных поверьях и фольклорных текстах «тот свет» описывается противоречиво: как отдалённое пространство, расположенное высоко в горах или за горами, непроходимыми лесами, морями, на краю света, на острове посреди Окиян-моря, за горизонтом (обычно на западе или севере); либо высоко в небесах, либо глубоко под землёй. Однако и в ближайшем пространстве, окружающем человека, есть места, сопричастные смерти или соотносимые с входом в Иной мир. Это, прежде всего, кладбище и места, которым издревле приписывалась связь с духами: источники, колодцы, болота, овраги, местность за границей освоенных человеком земельных угодий, а в доме — печь, чердак, подпол, углы и т. п.
   Путь на «тот свет» представляется долгим, трудным и опасным. Странствие героя в Закрадный мир — один из самых распространённых мотивов в разных фольклорных жанрах. В похоронных причитаниях душа умершего обычно изображается птицей, улетающей к небу, «за горушки за высокие», «за облачка за ходячие», «к красну Солнышку, к светлу Месяцу», «за часты звёзды подвосточные». Комплекс небесных символов — Солнца, Луны, звёзд — устойчиво воспроизводился на средневековых надгробиях в Боснии и Герцеговине. Млечный Путь во многих славянских традициях осмыслялся как «птичья дорога» или как «дорога души». Согласно древнерусским представлениям, Млечный Путь — это Велесов Путь, «дорожка умерших, идущих на вечное житьё» или путь, по которому «праведники шествуют в Ирийский Свет».
   Сказочным героям в их странствиях на «тот свет» приходится преодолевать множество трудностей: продираться сквозь мрачный непроходимый лес; переправляться через водный рубеж; карабкаться вверх по горам (лезть по дереву, лестнице, верёвке); спускаться вниз или падать в тёмную яму, глубокое подземелье, колодец; переходить по мосту, жёрдочке, по тонкому волосу над пропастью и т. п. Достичь «того света» человеку удавалось чаще всего лишь с помощью животных (птицы, волка, оленя) или нечистой силы. В народных верованиях проводниками душ служили ранее умершие родственники, духи-навии, Сам Вещий Бог, а в эпоху двоеверия — ангелы, святой Николай, архангел Михаил и другие персонажи христианской мифологии. Главным рубежом, отделяющим «этот» свет от «того», считалась река Смородина (Забыть-река), переправившись через которую, умерший забывал свою прошлую жизнь и окончательно приобщался к миру духов.
   Последней преградой на пути, ведущем на «тот спет», служили «врата загробного царства» — вход и Закрадный мир, охраняемый многоглавым Змеем или Самим Вещим Богом. У русских в эпоху двоенерия при похоронах принято было вкладывать в руку покойнику монету или «письмо к святому Николаю», которого называли «стражем райских врат», чтобы тот беспрепятственно пропустил душу новопреставленного. Привратником же ворот ада считался старший бес или святой Касьян (Кощей).
   Независимо от того, вёл ли этот многотрудный Путь на «тот свет» вверх к небу, или вниз под землю, или в глубоководное морское царство, — Иной мир обычно предстаёт неким подобием земной жизни: там так же светит Солнце, поют птицы, цветут деревья, есть поля и луга, стоят дома, где обитают души умерших. Они живут там такими же семьями, поджидая души новых умерших родственников, занимаются привычным трудом и т. п. однако необычность этой страны отмечена тем, что это край изобилия, несметных богатств, где стоят золотые и серебряные дворцы, растут золотые плоды, меж «кисельных берегов» текут «молочные реки» и т. п.
   В других фольклорных жанрах (причитаниях, заговорах, колядках) «тот свет» прямо противопоставлен земному миру. Этот далёкий «нездешний» мир изображается как вечно тёмный, застывший, недвижимый, холодный, беззвучный, невидимый, мокрый, грязный, безрадостный и обездоленный. В похоронных плачах «тот свет» лежит «за тёмными лесами за дремучими», где «буйны ветры не провевают», «птиченьки не прилетают», «нет проезду туда на ступистых лошадях и псах, нет проходу во тёмных лесах дремучих». Отрицание всех основных признаков, характеризующих жизненное пространство человека — ведущий художественный приём описания Иного мира. В заговорных текстах «тот свет» сопоставляется с местом, где петух не поёт, овцы не блеют, собаки не лают, птицы не поют, Солнце не светит, ветер не веет, дожди не идут и т. п. «Обратность» «того света» по сравнению с «этим» светом может быть отмечена и в поверьях, по которым умершие питаются якобы антипищей (падалью, навозом), а богатые дары, присланные из Иного мира, оборачиваются на земле нечистотами, гнилушками и золой.
   Представления о жёстком разграничении «того света» на рай и ад возникли, по-видимому, в эпоху двоеверия под влиянием христианства. Наиболее архаические верования изображают рай и ад территориально не расчленёнными. В апокрифических преданиях загробный мир расположен на земле за водным пространством, где соседствуют праведные и грешные души. Судя по мотивам духовных стихов и народным рассказам о посещениях душой спящего человека «того света», «страна грешников» отделена от «страны праведников» лишь пропастью, огненной рекой, глухой стеной, оградой и т. п. Сказочные герои, достигшие «того света», тоже встречаются в одном мире как с Богом и святыми, так и с неправедными душами, терпящими наказание за свои преступления, совершённые ими при жизни на земле.
   «Тот свет» как единое пространство, включающее рай и ад, по народным представлениям, является не только местом пребывания душ усопших и Навьих духов, но, кроме того, это — сказочная страна, куда на зиму переселяются птицы, змеи, насекомые. По верованиям славян, этот волшебный мир, называемый Ирий (или Вырей) находится далеко за морем («за синим Окиян-морюшком»), Считалось, что птицы перелетают туда по Млечному Пути, а змеи уползают осенью в Ирий вверх по деревьям. Одновременно с этим известны предания о том, что птицы зимуют, погружаясь в глубины рек, озёр и колодцев, а змеи прячутся под землёй. Весеннее «размыкание» («отмыкание») земли и открывание небесными ключами врат Иного мира освобождает птиц и змей, которые вновь появляются на земле. Вместе с ними белый свет посещают души умерших и нечистая сила. В белорусских причитаниях Вырей рисуется как место зимовки птиц и как «тот свет», где пребывают умершие: «Усе птушачки из Вырея летят, а ты, мой та- тачка, у Вырей летиш», «Усе птушачки у Вырей палятели, и ты услед за ими».

0


Вы здесь » Магия Безвременья » Славянство и старообрядчество » Славянская книга мертвых